Беспокойство носилось в воздухе. Я глянул на часы.
Двадцать три двадцать два.
– Молодой человек, следующая «Каширская»? – спросила девчонка, сидевшая рядом.
– Да.
– Могли её проскочить?
– Могли.
Я ничему не удивлялся. Ничему, кроме одного: кому понадобилось, чтобы я родился в непредсказуемой стране в непредсказываемое время. Остальное – мелочь, в том числе заблудившийся в метро состав.
– Что за херня! – женский визг распорол грохот колес.
Визжала дама спелых лет, копна каштановых волос над бирюзовой блузкой, усеянной блестками.
– Действительно, что за хрень? – поддержал даму мужчина интеллигентного – галстук на шее – вида.
Две фразы высекли искру паники. Пассажиры вскочили с мест, начали дергать стоп-кран, стучать по стеклам и ломиться к машинистам.
Суматошные привлекали внимание. Догадливые пытались понять, кто управляет составом.
Ничего ни у кого не получилось.
Стоп-кран оказался муляжом. Стук по стеклам надоел стучавшим через минуту. Дверь к машинистам не открылась.
– Откройте, суки! – взвизгнул самый активный из ломившихся к машинистам. – Мне выходить! Ай!!! Открывайте!!!
– Надо, бля, дверь вынести ко всем чертям! – такое решение воодушевило ломившихся.
Трое мужчин встали у двери. Самый мощный из наседавших, в бежевой ветровке и милицейских брюках с тонкими красными лампасами, отошел на шаг... постоял... и с разбега ударил ногой по замку!!! Дверь хряснула, но не открылась.
Плевать!
Удар! Еще удар!
Хрясь! Хрясь! Бам-с!!!
Дверь распахнулась и... гады!... Никого! Совсем никого!!! В кабине пустота и темень.
С моего места не видно, но по реакции ломившихся понятно!
– Кто ведет состав? Куда мы едем?!
Истерия охватила вагон. С криком то ли «пускай», то ли «пусти!» разбили окно... что дальше?...
Ничего.
В вагон вполз спертый воздух, паника сошла на нет. Пассажиры повалились на скамейки как шахтеры после стахановской смены.
Время шло. Колеса стучали. Вагон качался. Runaway Train мчал вперед.
