Я закрыл глаза, чтобы представить другую реальность. Вот перед носом шмякнулась граната. Если б оказался сообразительным и смелым, повернулось бы по-другому! Теперь понятно, что господин во фраке мне помогал. Я, геройский герой, вылитый ефрейтор Святкин, мог улучить момент и швырнуть гранату в танкистов. Потом овладеть танком для залихватского рейда. Чтоб сподручней воевать, собрал бы команду смельчаков...
Невозможно такое... граната по-прежнему в кармане штанов, но ценности не имеет, сплошные неудобства.
Победить не получится. Со слов Антона враг убитый наутро оживет, начинай сначала. Значит, обречен воевать веки вечные. Быть на передовой хозяином судьбы и мудрым отцом-командиром – хорошо. Но я? Зачем это мне?
Мне в тылу стократ лучше, чем генералу на поле битвы. Да и не способен я швырять гранаты в цель. Это Антон, оставшись с гранатой, мог устроить головомойку вражеской роте. А я, вооруженный до зубов, хорош только в одном – просрать оружие ни за что. Грустно, но правда.
Чего стесняться? Я – аутсайдер в любой борьбе за лучшую долю. Если бы здесь работали дарвиновские теории, давно бы помер.
Хм, несуразица.
Я много раз был на волосок от смерти, но везло. Черт побери, мне фантастически везло все время, пока пребывал здесь! Неспроста. Что-то за этим крылось! Надо что-то делать!
Я взъерошил волосы на голове и, сам не знаю зачем, направился к девчонке. Смутное желание пообщаться, перекинуться парой слов, просто глянуть в глаза, толкнуло в ее сторону.
Как только пересек линию на полу, девчонка приподняла голову, вскочила, в руке возник метровый хлыст. Не успел сказать «Привет», как девчонка спрыгнула с кушетки, встала в полный рост и хлыстом черкнула в воздухе: Вали отсюда!
Я свалил, оглядываясь.
Бестия кинула хлыстик в сторону, вернулась на место, улыбаясь.
Я присел на кушетку и стал соображать, что бы это значило. Кажется, мне нельзя ходить на ее половину.
Что?
Она думает: буду приставать? Да на фиг она сдалась, кобыла стоеросовая. Я посмотрел на нее, смерив взглядом с головы до ног и обратно. Хех, тоже мне Мисс Огромный Белый Шар в Пустыне, два метра сухостоя. Девчонка странно глянула на меня, показала язык и отвернулась.
«Это что за детский сад? Обиделась, что ли?» – поразился я.
Через минуту сообразил, что она определенно читала мысли. Вот стерва долговязая.
Из той половины прилетела и шмякнула по голове пестрая оттоманка. Точно! Читала мысли.
Я встал, прицелился и запустил оттоманку обратно, дико желая оказаться таким же точным и попасть в кошачье лицо. Попытка оказалась неудачной, но предоставился повторный шанс. Девчонка подобрала шлепнувшуюся рядом оттоманку и зашвырнула в мою сторону, вослед отправила подушку, два тапка и что-то еще, мною не замеченное. Я уворачивался от запускаемых предметов и по мере сил пулял назад.
Вскоре она успокоилась и, разобиженная в пух и прах, улеглась на кушетке, предоставив возможность обозревать ее попку, чем я и воспользовался. А что? Извиняться, что ли, за непричесанные мысли? Как говорится, других не держим, а на обиженных воду возят.
А попка хороша! Жизнь отдам за такую!
