26 июня 1993г.
суббота
17-40
Лицо показалось знакомым. Я даже гадать не стал. Глянул на мужика, подсевшего за наш стол, и вспомнил пассажира, выбивавшего дверь в вагоне.
– Знакомьтесь. Это Роман, мой товарищ. Это Анатолий Степанович, хороший мужик.
Пришлось четвертый раз за день бурчать «Очень приятно». Услышав «Подожди там», поднялся, ударился бедром о край стола и в пять болезненных шагов переместился за соседний столик.
Уф.
Сфокусировался. Уяснил, что Анатолий Степанович не просто «хороший мужик», но главный у ментов. Массивный дядька в возрасте под сорок напоминал плюшевого медведя, не бурого, но белобрысого. Эдакий Винни-Пух, постаревший, поседевший и покрасневший
Подходившим ментам указывал, что делать, на остальное не отвлекался. В сторону Анастасии Игоревны, нагрянувшей с вопросами, даже не глянул. Отточенным движением вынул из нагрудного кармана корочки, описал ими окружность воздухе, в верхней точке которой корочки распахнулись, а в нижней – захлопнулись, оттуда вернулись на место. Бухгалтершу под локоток отвели в сторону. Это постарался немногословный сержант, вокабуляр которого ограничивался фразой: «подождите, вас вызовут». Фразу сержант повторял всем, томившимся в зале, в том числе медицинской бригаде.
Я огляделся и обнаружил кучу народа – поваров, официанток и прочих, рассевшихся как школьники за столами. Тут же ходил сотрудник, выдавал каждому лист бумаги. Я тоже получил листок, огляделся в поисках ручки. Перевел взгляд на Жорика, излагавшего Анатолию Степановичу канву происшедшего.
Наладив слух почутче, попытался запомнить. Получалось, что он заскочил со свидетелем, то есть со мной, перекусить. Пригубили пиво, даже салат не принесли, как в зал вошли четыре мужчины плотного телосложения, роста выше среднего, без особых примет. Выказывая друг другу личную неприязнь, мужчины проследовали мимо. Потом послышались звуки, похожие на хлопки лопнувших шин. Всего лопнуло четыре шины, как и положено на нормальном автомобиле. Не больше. Что за автомобиль и почему покрышки оказались некондицией – не в курсах. Сам в изумлении, теперь сидит здесь, дает показания.
Анатолий Степанович кивал, вздыхал и помечал в листочке. Как только Жорик замолчал, отложил ручку в сторону и уточнил:
– Это всё?
– Типа, да.
Милиционер переместил листок в папку, захлопнул, щелкнул застежкой, глянул на Жорика. Дал понять, что пришло время для пары слов без протокола. Жорик наклонился и вывалил:
– Смотри, Толян, дела такие. Трупы во дворе – местная крыша. Кабак к ним прикручен, ля-ля тополя. Что-то вроде стрелки было. С кем они встречались, сам разберешься. И к слову. Быки в стволах нуждались, край! Вчерашнюю ориентировку, где двух гаишников обезоружили, видел. В общем, «Калашников» и «ПМ» найдешь за теплицей у Красного. Как увидишь свежую грядку, копай. Адрес сейчас нарисую.
Милиционер посопел, потарабанил пальцами по столу, вздохнул: «Жди прокурорских, застряли где-то. Подъедут.»
Встал из-за стола и направился к Анастасии Игоревне. Взял листок со стола и принялся читать, морща лоб и шевеля губами.
Жорик вернулся за мой столик, подмигнул:
– Запомнил, что следователю рассказывать?
– А это кто?
– Мент простой, начальник убойного отдела.
Жорик достал из кармана блокнот, сделал пометку с комментарием: – Анатолий Степанович Вырубов, майор. Хочет стать генералом. Ни хрена не станет, пока операми командует. Надо в центральный аппарат двигать, а как? Он же тупой как бампер. Надо думать.
Развернувшись вполоборота к Анатолию Степановичу, Жорик прислушался к далекой беседе.
Главбух излагала версию событий, в общих чертах совпадавшую с Жоркиной. Возможно, мужчин плотного телосложения было пять. Да, убитые определенно посещали заведение раньше, но ничем особенным не выделялись… Нет, происшедшее объяснить возможным не представляется, предположений не имеется, нет, нет, нет… Никто ничего не видел, не слышал и не предполагал…
Анатолий Степанович вернулся к нашему столику, постоял, рассматривая три кружки пива на столе. Спросил:
– Фамилия у Красного какая?
– Такая. Краснов, – ответил Жорик и протянул милиционеру салфетку с каракулями. – Адрес его дачи. Действуй сам и быстро. Раскроешь по горячим следам. Понял? Оставшихся бандосов упакуй на пару недель. Помаринуй в СИЗО и отпусти, чтоб знали, кто в городе шериф. От меня просьба прокурорским: опечатать шалман на пару дней. О наших делах потом потрём. Я звякну завтра-послезавтра. Идет?
Милиционер взял салфетку и переправил в задний карман штанов. Постоял, посопел задумавшись. Я скользнул взглядом по серым штанам с тонкими красными лампасами. Ничего в одежде не изменилось. Точь-в-точь как в тот злополучный вечер в метро.
Вспомнил суету в вагоне, истерику, выбитую дверь… и меня окутал туман. Внутренности вывернуло наизнанку, толкнуло вверх через пищевод. Я, кое-как подавив волну тошноты, повалился вбок, но не упал. Жорик перехватил меня и потащил в туалет.
