23 июня 1993г.
среда
На следующий день в восемь утра, когда ласковый студенческий сон подкрадывается к первому корпусу общежития МИФИ и обнимает опустошенные учебой и безденежьем тела, в это хрупкое время полумечты-полузабытья бесцеремонный бульдозероподобный Жорик вытряхнул меня из-под одеяла, ополоснул холодной водой, одел в новенькие одежды, сунул в рот бутерброд, запихнул в машину и повез. Разбудить забыл.
Я продрал глаза в огромной квартире, светлой и просторной. Квартира имела минимум мебели: два табурета, газовую плиту в рыжих разводьях, кухонный шкапчик, тумбочку «под орех» и телефонный аппарат красного цвета. В воздухе носился запах клея.
Я огляделся.
Обои сверкали свежестью и богатством. Жорик пояснил:
– Маляры за ночь поклеили. В триста баксов обошлось.
Я поразился фантастической цифре: триста баксов!!! жить пару месяцев можно, а то и три, если без гусарства.
Жора кинул телефонный справочник и поставил задачу:
– Ищи научные институты по Варшавке, Профсоюзной, Ленинградке и Мира. Звони в секретариат, представляйся замзавом из комитета по науке и технике, типа сверка. Есть там мальчонка, Альберт Игоревич. Голоса у вас похожи. В путь! Представляйся Аликом и записываай фио директоров и замов по АХЧ. Обращай внимание на голоса секретарш. Если голос на слух молодой, узнавай имя секретарши тоже. Все пиши сюда, – положил на подоконник блокнот.
Последив за тем, как я ворочаю с трудом пойманный фолиант, Жора сделал ручкой «адьес».
Я почесал гудящую голову. Побродил по квартире, испытывая неудобство в штанах. Сунул руку в карман и выудил гранату: эге-ге! Откуда?
Через минуту сообразил, что таскал ее в песках. А потом? Не помню.
Стоп! Ее Жорка в тумбочку перекладывал вчера. А сегодня почему в кармане?
Не важно! Надо избавляться!
Сунул гранату за плиту... перенес на балкон... перепрятал в коробку с учебниками... вспомнил Жоркино задание.
Перенес тумбу с телефоном к окну с блокнотом. Присел на табурет, полистал в справочнике, нашел нужную рубрику. Порыскал взглядом по столбцам и наткнулся на Варшавское шоссе, д.8.
– Эге. Что надо, – я покрутил диск телефона. После трех длинных гудков услышал энергичный женский голос:
– Всероссийский институт прампампампапампамммм…
Я, не выслушав половины, сник, вспотел, сипя и дребезжа, выдавил из пересохшей глотки:
– Добрый день, из комитета по науке и технике беспокоят.
– Да!
– Альберт Игоревич я
– Да, очень приятно.
Я забыл, что надо говорить. Стало неловко и страшно. Прошиб испуг, что сейчас раскусят, выведут за ушко да на солнышко. Ох!
Я бросил трубку и попытался успокоиться: «Тихо, Рома. Возьми себя в руки. Это легко – почирикать с секретаршей. Смелее. Что скажет Жорик, когда узнает, что я ничего не могу? Даже Альбертом представиться!»
Подкачался наглостью и набрал следующий номер:
– Алло. Добрый день, из комиссии по науке и технике. Альберт Игоревич.
– Да.
– Не подскажете фио директора?
– Извините, не расслышала, из какой комиссии?
Я напрягся, вспотев и онемев в поисках ответа. Выдавил:
– Из московской. По науке и технике.
На том конце трубки хмыкнули:
– Опять делать нечего?
– Точно. Плановая сверка. Ничего серьезного, – затараторил я, готовый воспарить: «Покатило!»
– Записывайте. Диктую…
Я записал. Даже не забыл отметить в блокноте моложавый голос секретарши. Со следующей секретаршей беседовал спокойней и – о, чудо! – не забыл спросить ФИО зама по АХЧ.
Через полчаса вальяжно бросал в трубку:
– Приветствую. Альберт Игоревич из москомнака. Сам на месте?
В ответ на: «Занят. А вы по какому вопросу?», рокотал баритончиком:
– Вопрос пустяшный, решим самостоятельно. Кстати, как вас зовут? Очень приятно, Светлана Георгиевна. По секрету докладываю – составляем списки светил, не сваливших на западные хлеба. Будем поддерживать. Продиктуйте, ФИО вашего директора и зама по АХЧ. С ними свяжутся.
