27 сентября - 1 октября 1993 года
Спустился в «Терем» и поразился. Анастасия Игоревна восседала у бара. Облик сменился с мышистого бухгалтерского на барский директорский. От Насти исходили флюиды: мудрый руководитель вдумчиво направляет, отечески наставляет и вдохновенно мобилизует коллектив. Еще одним счастливым человеком стало больше. Другого счастливчика наблюдал вчера.
Полтора часа, в которые Верочка отчаянно совокуплялась и в паузах разговаривала, доказали: счастье есть. Нет места сомнениям и унынию! Будущее расписано на годы вперед и станет довеском к полученному: квартире, иномарке и занятию любимым делом. Шитье «Версаче» и продажа в Лужниках значили больше, чем сбыча мечт. Это реализация самой себя. Не зря закончила текстильный институт. Мечтала о соперничестве с европейскими домами моды. Соперничество получила – жесткое, злое, настоящее. Она победила, пусть и в пределах Хамовников. Так же красиво сложилось у Вадима.
Вадим только что сел напротив, осушил шот с модным «Б-52» и теперь зубоскалил, вертел глазами, жизни радовался в ожидании семужки. Поди неплохо! Имел под боком ресторан, где можно наесться, напиться, утром получить счет и передать бухгалтеру для оплаты безналом с конторского счета.
Я пригубил пиво, задумался. В «Тереме» столуюсь на таких же условиях, но радости не испытываю.
Почему? Боюсь стать счастливым? Пугает неизвестность? Не могу представить что случится, когда очередь дойдет до меня, и Жорик воплотит в реальность все, о чем мечталось?
Я залпом махнул остатки, оглядел помещение. Понедельник считался пустым днем, но сегодня публика собралась как в четверг: толпа своих, никого чужого.
За столом у сцены восседал Чича с атлетами. У бара дегустировала Мишины коктейли Настя. В углу напротив разместились я и Вадим. Составляли равнобедренный треугольник. Все местные в сборе.
Посторонние граждане занимали половину оставшихся столиков. Впрочем, посторонними они считались условно. Окрестные коммерсанты считали шиком ведение переговоров в «Тереме». Кажется, Жорик лично знал каждого. Появлялся в ресторане с распростертыми объятиями, обнимал каждого: «Рад видеть! Где пропадал? Как дела?»
Показалось, что все желающие вложиться безналом в «Русский Горизонт» найдены здесь. Вот и сейчас, войдя в «Терем», Жорик облобызался с присутствовавшими, потерся щечками с парой новопришедших, рухнул за наш с Вадимом столом.
Поздоровался, водочки заказал. Сообщил, что на неделе получим три фуры, а это больше пятидесяти тысяч бутылок. Со складом решим!
Отправился к Насте, вернулся: Настя не возражает! Подвал забираем. «Терему» не нужен.
С утра я разрывался на части. Вызывал дератизаторов для борьбы с грызунами, передавал дела Юрику, новеньких с общаги – Павла и Вовку – вводил в суть торговых операций, усаживал за телефон, учил деловому общению. Если клиент звонил по рекламе – следует врать, что товар на складе, можно приезжать и покупать. Если звонил покупатель с прошлого раза – предупреждать, что отдельные позиции вот-вот закончатся. Какие – непонятно, морока с документами. В общем, тоже приезжайте, дорогие покупатели, разберемся на месте. Для нас не важно, есть испрашиваемый алкоголь в наличии или закончился. Важно, чтобы приехал покупатель и что-нибудь купил!
Потом метался между вторым этажом и подвалом, договаривался с заводом о сверхурочной работе «Газона».
В полдень отправили машину за второй партией алкашки. В шесть вечера получили от Генки сообщение: машина загружена и отправлена.
Застряли на работе до полуночи.
В среду дела пошли веселее, появились запасы, расширился ассортимент. Работать стало проще, но не легче. Число клиентов росло арифметической прогрессией. «Газон» делал по два рейса в день, и все равно постоянно чего-то не хватало.
К концу недели вместо намеченных трех тысяч шестисот долларов выбили девять тысяч восемьсот. Я посчитал обещанную зарплату и чуть со стула не свалился. Получилось по шестьсот восемьдесят долларов на брата. Это уже работа в убыток. Что-то не так. Потянулся к телефону, чтобы позвонить Жорику... сообразил, что ребят стало больше. Десять центов премии с каждого сверхпланового доллара надо делить не на два, а на четыре. Пересчитал зарплату еще раз. Получилось по двести пятнадцать долларов на человека за неделю работы. Опять много.
Пришлось звонить Жорику за уточнениями. Жорик меня не слушал. Оборвал на полуслове: занят вкрай, не до херни. Ваучер рухнул с девяти баксов до семи с половиной, доллар подскочил с тысячи ста до полутора, Белый дом бурлит контрреволюционными идеями и вообще, не еби мозг.
Приказал поступать, как сочту нужным, но обещанное отдать. Выплачивать зарплату в обязательном порядке рублями, которые валяются в кассе Вадима.
Вадим доложил, что доллар стабилизировался на отметке тысяча триста. Рублей в кассе килограммов тридцать. Я выписал зарплату и выдал трудовым героям по двести восемьдесят тысяч рублей.
Герои ахнули, поглотали воздух, захлебнувшись счастьем, и решили обмыть получку в «Тереме» вместе со мной. Через пару минут разместились за столом, уткнулись в меню.
Я кивнул официантке Инне: «как всегда», переместил взгляд на друзей, готовых взорваться от счастья. Они рыскали взглядами по столбцам, пихали друг друга в бок: «А это? А это? А это?» Не было у них наставника, как у меня, который заказал бы просто и душевно: «Водочки вкусненькой и закуски какой-нибудь».
На подсказки друзьям не отвлекался, черкал цифры в ежедневнике: получено, выдано, зарплата, аренда, реклама, транспортные расходы и т.д...
Завязал с бухгалтерией, когда ребятам принесли шашлык, мне антрекот. Перед тем, как захлопнуть ежедневник, отметил, что чистая прибыль за неделю составила три с половиной тысячи долларов, несмотря на чехарду валютного рынка. Мы прописали цены в СКВ и принимали рубли по курсу. Доллар и бундесмарка стояли неколебимо. За это выпили. Потом я предупредил, чтоб не слишком радовались. На следующей неделе план вырастет до девяти восьмисот. Как договаривались, план по продажам будет равен достигнутой неделей ранее цифре. Придется пыжиться пуще прежнего. Ребята заверили, что за такие деньги зайца в поле лопатой загоняют. Я согласился. За такие деньги можно побегать с высунутым языком на плече. Выпили еще.
В десять вечера я оставил ребят праздновать, поехал домой с сотней долларов в кармане. Моя зарплата не зависела ни от чего.


