В пару минут я выманеврировал

8 октября 1993 года
пятница
13-55

В пару минут я выманеврировал с вычмеховской стоянки и заманеврировал на металлснабовскую. Ставить иномарку рядом с «жигулятами» на парковке почел моветоном. Упиваясь собственной значимостью, скрипнул тормозами напротив парадного входа и заглох. Хм.

Я прошествовал мимо вахтера, поднялся на третий этаж, огляделся, еще раз огляделся, восторженно замер. Ух!

Помещение внушало: полсотни кабинетов вдоль бесконечного коридора с двумя холлами. Невозможно представить, зачем «Прома Импэкс», контора с тринадцатью сотрудниками, забирает столько пространства. В Калязинском занимали четыре комнаты и не парились. 

Пройдясь с блокнотом по этажу, составил приблизительный план. Вернулся к лестнице и начал черкать, кого куда. В кабинетах у входа сядут менеджеры по продажам. В этом займутся крупным оптом, то есть хрякинскими запасами. В кабинете напротив – мелким, будут торговать бухлом из ангара. Так. Решено.

Тут кабинетик для менеджера, чтоб занимался бумажными делами. Рядом – кабинет ответственного за растаможку и документы. По пирамиде должностей человек подчинялся Костику. Ага, здесь закупщики сядут. Значит тут кабинет ответственного за склад и Костин. Дальше служебные помещения: касса, бухгалтерия, мой кабинет. В этом месте поставить перегородку с охраной, чтоб посторонние не шастали. Контингент специфический, всякое бывает, а вот тут…

Я чуть язык не проглотил от неожиданности. Уперся взглядом в двух угрюмых мужиков, одетых так, как принято у угрюмых мужиков – кожаные куртки, шаровары с лампасами, туфли-лодочки, белые носки. Подобные типажи регулярно наблюдал на Калязинском. Два-три раза в неделю наведывались под видом покупателей. Занимали очередь, крутили чубчиками по сторонам – оценивали обстановку. Потом начиналось представление.

Самый мелкий начинал гоношиться: «Кто тут главный? Че за дела? Базар-вокзал! Надо разобраться…» Гопники покрупнее засовывали руки в карманы штанов и шевелили плечами, делая вид, что разминают мышцы перед хорошей схваткой. Было страшно, но не до истерики. Павлик с безучастным видом вставал из-за стола с обещанием: «Щас, нарисуем главного» и покидал кабинет.

Через минуту он, насвистывая мотивчик из репертуара группы «Модерн Токинг» про Братца Луи*, возвращался с Вадимом.

Вадим брал быка за рога. Представлялся самым главным и спрашивал у носителей спортивных штанов, какой у них интерес и с какой целью. Не выслушав ответа, советовал спуститься на первый этаж. Там сидит команда, открытая деловым предложениям. Оркестр тоже есть, готов исполнить тридцать пятый опус Шопена, часть номер три*. А наше дело маленькое. Мы по жизни коммерсанты. Нам не до Шопена. Надо бизнес делать. Просьба не отвлекать. Шагом марш к собратьям по разуму!

Пару раз Вадим вел себя услужливо. Без упоминания Шопена и маршрутов следования, просил спуститься в ресторан и употребляя за наш счет напитки дожидаться уполномоченных вести беседы на темы, нам, убогим, недоступные.

Окна Вадимовского кабинета выходили на Калязинский переулок, что позволяло быть в курсе, кто из Чичиных атлетов столуется в «Тереме». Достаточно глянуть на припаркованные под окном автомобили. Парковка пустовала редко, пару раз, не больше. Вадим, знал хозяев авто как облупленных и строил речи подобающим образом.

Если во дворе было пусто – Вадим учтиво предлагал спуститься вниз и в ресторане дожидаться собратьев по разуму за наш счет.

Если под окнами стояли «восьмерки» Вадим вел себя высокомерно-изысканно, являл гостям надменную рожу и перенаправлял вниз.

Если под окнами стоял «Ниссан Патрол», принадлежавший Карабасу, Вадим общался с визитерами как с мелкими питомцами: «Ути-пути, а ну кыш к хозяину». Взгляд парил чуть выше стриженых макушек и через слово проскальзывало почти неслышное «дитынах».

Если же под окнами стоял Чичин «Черок», было совсем красиво. Вадим отправлял визитеров «потереть за базар с бродягой» вниз, перед этим спросив самого мелкого: «А ты по жизни кто такой*? Что-то я недопонял.»

Вадим объяснил, что Чича по неведомым причинам не переваривал подобных визитеров и при каждом удобном случае норовил стукнуть обоими кулаками по курносым лицам без всяких прелюдий. Такие случаи предоставлялись редко. Незваные гости в большинстве своем предпочитали ретироваться подобру-поздорову, не дожидаясь знакомства с Чичей и компанией. Так же Вадим пояснил, что ничем не рискует. С его слов, по коммерческим конторам скитался бакланистый молодняк из дальних пригородов. Серьезные люди предпочитают провести рекогносцировку заранее. Поэтому на второй этаж попусту не поднимаются, а двигают к чисто конкретно отвечающим за базар специалистам. Более того, серьезным парням проще вызвать Чичу на разговор и популярно объяснить, кто кому отныне крыша. Резюмировал Вадик очень просто:

– В целом мы никому не интересны, бояться нечего. Отправляем бакланов к Чиче. Чича разберется.

Уфф...

Я в одну секунду вспомнил и Калязинский, и Вадика, и Чичу с атлетами… ах… вот же ж… загрустил…, задумался, как бы половчее улизнуть от незнакомцев, перегородивших выход с этажа.

В голову ничего не лезло, кроме сожаления, что не успев въехать и разместиться, нарвался на неприятности.

Я захлопнул ежедневник, посмотрел на мужчин. Они хмурясь, щурясь, играя желваками, стояли напротив и цыкали слюной на пол.

– Ты что ли, новый арендатор? – поинтересовался ближний ко мне, мелкий и невзрачный. Как по писаному в пацанском дворе: мелкий нарывается, а крупный потом рассказывает в детской комнате милиции, почему пришлось наказывать за неуважение потерпевшего. 

– Ну да.

– А че ты нукаешь? Ты че тут, пивом дышишь?

– Не нукаю я. И не дышу.

– Да? А там чего?

Дядька, стоявший чуть позади, плотный, крепкий, в пару шагов подтолкнул к двери. Делать нечего. Поддавшись напору, я ввалился в небольшую комнату. Мужики последовали за мной, прикрыли дверь. Я закручинился, перевел взгляд на окно, за которым грустила осень. «Торус», припаркованный напротив, не радовал. Чуть шевельнулась в душе надежда, когда в поле зрения попал «ВычМех». Там сидел милиционер, телевизор рассматривал. Может, как-то получится сигнал подать?

Не получится. Я перевел взгляд на мужиков.

Один – крупный, мрачный, немногословный, скупой на движения – встал у двери. Второй – мелкий, резкий, развинченный, почесывающий то шею, то плечи, то щеки – приблизился ко мне:

– Ну ты че к нам не зашел? Прописаться надо, обнюхаться. Как говорится, от вас с печеньем, от нас с почтеньем. Теперь вместе дуванить будем. Тюха-матюха! Кто же так дела делает? Ты что, не деловой, что ли? Заскочил бы, уважил пацанов. Ты нас за бажбанов не держишь? Посидели бы, за жизнь потолковали. Ты кто по жизни-то, а? Расскажи бродягам без утайки…

Мужичок выпалил набор смутно понимаемых слов, перемежаемых дедовскими присказками и прибаутками, егозя и почесываясь. Я загрустил. Мелкий уже требовал какие-то бумаги, мол, порожняк гнать не будем, сейчас все перепишем по справедливости, надо делиться по-братски, ихнего жужика бухгалтером назначим.

Я покачал головой, мол, нет у меня ничего, ни бумаг, ни собственности. Мелкий спросил, почто метлу повязал, бродяг обидел. Я ничего не понял, даже после того, как меня чуток помяли, по шее стукнули, поддых кулаком ткнули.

Я хныкнул, что не против честного дележа по-братски, но вопросы решают другие люди. Можно с ними встретиться, тут недалеко.

Крупный посоветовал бороду не клеить и фаску не протягивать, а получше вглядываться в бетонные плиты за окном. Мелкий добавил: вглядывайся во все глаза. Может, замечу, что это не просто плиты, а надгробия. Да-да. Под каждой закопано по бестолковому коммерсу, а то и по паре. Поинтересовался, не считаю ли я себя бестолочью. По виду, вроде как шкет понятливый. В знак искреннего согласия я кивнул: «Понятливый, конечно. Без сомнения!». Крупный хмыкнул. Мелкий предложил:

– Ну, раз все понимаешь, толк будет, от тебя не убудет. Пойдем на улицу. Посмотрим, поморгаем, копейки посчитаем...

Я с радостью покинул комнату, грозившую оказаться пыточной. Гуськом – мелкий, я, крупный – спустились по лестнице и прошли мимо вахтера, делавшего вид, что знает нас как солидных арендаторов, а посему, силь ву пле, шастайте сколь угодно туда-сюда.

Оказавшись на улице, я прикинул, как бы сподручней добраться до «ВычМеха» с охраной. Метров сто по прямой, не больше. В принципе, добежать можно, если стартовать внезапно. Не догонят. Или догонят? Воли и сил на рывок не нашлось.

Мы подошли к «Торусу», стоявшему у входа. Пять шагов. Почему не припарковал на общей стоянке? До нее метров тридцать. Расстояние, достаточное для того, чтобы набраться смелости и рвануть со всех сил к милиции. Зачем выпендривался, подгонял вплотную?

– Твоя бричка? – спросил крупный. Я кивнул.

– Давай, хвастай ласточкой, – встрял мелкий. – Покажи багажник. Говорят, можно слона засунуть и вынуть носорога. Эхе-хе. Колесики мои да без рецептика…

Не ожидая подвоха, я открыл багажник и получил кулаком в живот, локтем по шее. Скрючившись от боли, застонал, осел и от легкого толчка свалился в багажник. К горлу приставили нож.

– Не бузи. Документы на машину, быстро. Поедем в лес, разговаривать.

Я отдал все, что требовали.