18 марта 1994 года
суббота
11-00
Дома спалось лучше, чем в больнице, раны с порезами чесались и зудели так же. Жопа от уколов гудела трансформатором... уф...
В квартире поселилась медсестра. Лица не запомнил, запомнил мягкие ладошки. После укола проваливался в дремоту, видел сны и слышал всё, вплоть до цырканий минутной стрелки настенных часов.
О неделе в компании медсестры потом рассказывал Жорик, рисуя шары в пространстве: сиськи во! жопа во! мордаха — вылитая Голди Хоун, а ты лежишь кабачком и жопень подставляешь. Ой-вэй, такая телка!
После пантомимы Жорик похвастал, что свел Чичу с Путчистом, раздававшим кредиты налево и направо. Во всей Москве нет коллектора лучше. Чичины атлеты выжмут долг из любого должника. Путчиста, кстати, уже в Пиночета переименовали.
– А нам какая польза? — не понял я Жоркиной радости. Надеялся, что Жора натравит Чичу на моих врагов, враги исчезнут.
– Рома, ты есть валенок официальный! Могу аттестат выписать! Не заметил, что рынок забит алкашкой? Отбивать два конца, как раньше, не получится. Халява кончилась. Будем расширяться. Не переживай, вруби «Серч энд дестрой»! Надо искать, в какой проект вкладываться и ебашить! Поллимона вбухано в алкашку, а это неправильно. Бабосы надо распылять над плантацией, а не зарывать под елкой, как Буратино!
Жорик метнулся к холодильнику, к шкафчику, наполнил стакан алкоголем, осушил:
– Наблюдай за ходом мысли. Чича отжимает у пиночетовских должников товар. Что с отжатым делать? Правильно! Продавать через твоих пупсов. Пусть выясняют, сколько стоит в среднем по рынку и скидывают чуть дешевле, без демпинга. Смекаешь?
– Нет.
– Ты точно валенок! Что айболиты сказали? Когда трудиться?
– Через неделю.
– Отлично. Приступаешь послезавтра! За тобой Карабас на «Дюрандале» заедет, теперь твой. Я себе зачетный «бымер» выкружил, «Бальмунгом» назвал. Смотри, как с чичиным хабаром мутить. Если товар не по твоей теме, но продался быстро, мути новое направление. Где добывать — париться не надо. Пиночет скинет документы, заполненные при выдаче кредита. Контакты поставщиков, закупочные цены. Таможим через Антона. Пупса, скинувшего Чичин товар, делаешь начальником нового отдела и ставишь задачу — генерировать прибыль.
– Не буду я ворованным торговать.
– Почему ворованное? Это твое, по закону.
– По какому?
– По всем законам. У Пиночета своих денег нет. В его банке болтаются только твои миллионы, которые он выдает в кредит под свою ответственность и возвращает, если заемщик обосрался. Возвращает с Чичиной помощью. Понятно?
– Да.
Жора умчался. На утро я заходил в офис как киношный комиссар, весь в бинтах. Ребята ржали: «Береги руку, Сеня!».
Прошел месяц. Я сидел в кабинете, рассматривал отчеты, дивясь Чичиному энтузиазму: в Хрякино еженедельно разгружались две-три фуры ширпотреба . В Чичиной бригаде кружили не десяток резких пацанчиков, как раньше, а раза в три побольше числом, и раза в два крупнее телосложением. У входа в «Терем» парковались глухо тонированные «Чероки», «Паджеро», «Тахо», «Эксплореры», «Ландкрузеры» и вазовские «восьмерки» без счета.
Результат энтузиазма озадачивал. В дальней части сознания шевелилось недовольство. Зло в чистейшем виде. В ближней части сознания принимались новые правила: не просирай мои деньги и будешь избавлен от Чичиного интереса. Доброго тут нет, но просирать мои деньги тоже не хорошо.
«Прома» держала деньги в «Ватрушке». Ими кредитовались заемщики. Если кредиты не возвращались, принимались меры по возврату. Чича возвращал моё кровное казуистическим способом, но какой есть.
Я вздыхал, уезжал в институт на практику. Дела в Проме шли без меня.
