22 апреля 1996г.
понедельник
12-00
Инструктаж, долгий нудный непонятный, не кончался. Жора нагнетал, на въезде в Хрякинский лес заключил:
– Чик-чирик-пиздык-ку-ку! У меня дембель, у тебя халява кончилась. Ты за Прому теперь отвечаешь в одно лицо и себе не принадлежишь. Любое неправильное решение отразится на друзьях, которых позвал. Обосрешься ты – поплохеет им, а не тебе. Так-то пацаны умные, МИФИ заканчивают, справятся. Смотри на уровень ниже. Под твоими друзьями десять тысяч работников, у которых зарплата и планы на дальнейшую жизнь.
Я озадачился.
Жора с пульта оживил магнитолу. В двадцати колонках ухнули басы, грохнули барабаны, началась «Дорога в ад». Я покрылся испариной.
... Уф...
Пронесло...
Забренчал «Гранитный камушек».
Въехали на территорию усадьбы.
У парадного входа переминались мужчины в линию.
Жорик представил первого:
– Начальник службы эксплуатации Сергей Александрович. Командует всем, что дышит на участке.
Вторым стоял надзиратель над тем, чтоб на участке дышали только те, кому положено: начальник охраны Владимир Владимирович.
Последним в линии переминался Ахмед, на все руки мастер. В прошлой жизни – доцент кафедры русского языка далекого национального ВУЗа.
После знакомства с гражданами, обеспечивавшими жизнедеятельность усадьбы, провели экскурсией. Ахмед объяснил как заказывать завтрак, готовиться к посещению бани и что делать, если интерком для связи с персоналом молчит...
Понятно. Жорик передает мне свой «курятник». Улетает в Англию. Пикарески пишутся там, все пикаро в Лондон свинтили...
В конце экскурсии, в погребе со стеллажами, Жорик выцепил пару бутылок. Мы поднялись на мансарду, вышли на террасу на третьем этаже. Красота!
Лес, окружавший лужайку размером с футбольное поле, казался сплошным, но в нужном месте расступался, редел, показывал яр реки, серебрящуюся излучину и синее-пресинее апрельское небо. Жорик погрузился в кресло. За его спиной возник... имени не запомнил, в общем дядька, стоявший предпоследним в линии, открыл обе бутылки вина и разлил содержимое по четырем бокалам. Два бокала оказались перед Жориком, два на соседнем столике. Я отвлекся от карамельных видов, переместился в кресло у столика. Накинул плед на ноги, взял в руки бокал.
– Что за шмурдяк? – ветераны «Промы» любое вино называли шмурдяком. Употребляли благородные напитки: виски, коньяк, ром или текилу оригинальных мест производства.
– Как был валенок, так и остался... – вздохнул Жора, сканируя ту же даль. – Бордо. Сент-Эмильон. Восемьдесят девятый против восемьдесят второго.
Я грустил. Махнуть бы соточку «Балантайна» или «Джемисона», вмиг бы природа заиграла красками. От безысходности глотнул вина, и чуть не подавился. Кислый сухарь как есть! Фу!
