23 июня 1995г.
пятница
11–00
На стоянке остались «Бальмунг», пара «восьмерок» и кабриолет кремового цвета. Видал такой в модном журнале. Что за марка? Вероника подошла к синей «восьмерке», дождалась внимания, черкнула на бумажке семь цифр и сунула в мой карман: «Звони».
Я чмокнул подставленную щечку. Вероника села в машину, завела двигатель и умчалась.
Через открытое окно «Бальмунга» завопил Жорик:
– Привет, ебака грозный!
Я подошел к машине, занял пассажирское место.
– Чего хмурый, перетрахался? — поинтересовался Жорик, как только я пристегнулся.
– Не выспался.
– Не мудрено. Вдумчивый секс конгруэнтен недосыпу: чем более вдумчив в моменте, тем сильнее хочется выспаться потом. Ночь африканской страсти равна двум суткам недосыпа!
В дороге молчали.
Молча ехали. Молча смотрели по сторонам. Минут через десять нас обогнал кремовый кабриолет. Мчал лихо, пассажирки визжали безостановочно.
«Вот лихачи, — подумал я. — Зачем лететь? Куда спешить?»
Воскресный день входил в зенит, была жара, жара плыла. Я начал прикидывать, чем займусь вечером… бэху кинуло в сторону, визг тормозов порвал барабанные перепонки!
Слепой поворот оканчивался скоплением машин. Мы чудом избежали столкновения с «Жигулем-копейкой», стоявшим в конце длинной, полсотни метров, пробке. Вывернули на обочину, свалились в кювет!
Вышли из машины осмотреться. Повезло, что оказались в канаве, которая окажется кюветом лишь при заполнении протокола. А там что?
Там кабриолет вошел в поворот с заносом и вылетел на встречную полосу под «Камаз». В конечной точке тормозного пути, нарисованного черным по серому асфальту, лежали четыре трупа. У трупов суетились граждане. Кабриолет, ставший грудой металла, сверкал напротив. Капот отсутствовал. Салон превратился в месиво. Только кремового цвета багажник и два могучих колеса оставались как новые. Я подошел поближе и прочитал: «Jaguar» с одной стороны и «XJS» с другой.
Красивая машина. Была.
Рядом встал Жорик с комментарием: «Не вовремя убрались».
Раскрыл блокнот и поставил два крестика. Я кивнул в сторону трупов:
– Оттуда?
– Только охламоны. Девчонки поехали с ребятами за красивой жизнью, а ее не бывает. Бывает только красивая смерть. Жизнь как книга: пока не дочитаешь до последней точки, не поймешь, о чем она и какая. Жил красиво или существовал как мартышка подневольная . Каждый читает свою книгу: кто-то серьезную литературу, кто-то дешевый роман, а кто-то заметку в газете.
– Ребята что читали?
– «Мурзилку» в лучшем случае и то не факт. Им рано погибать. Перстень при мне. Сами зажмурились и девок погубили.
– Значит, контракт нарушен?
– Отнюдь. Мечта, чтоб лавешки и телки без счета, исполнена. Денег выше крыши. Куда тратить, понятия не имели. Дырки сцаные с них тоже не слезали. Все исполнилось. Я ни при чем.
Трупы унесли, ставший металлоломом «Ягуар» оттащили, проезд открыли.
Мы вернулись к «Бальмунгу» и потащились в Москву. Проезжая место аварии, я рассматривал пятна крови на асфальте, похожие на небо, под которым когда-то бродил... и пэтэушники бродили, и еще десяток пассажиров злосчастного вагона. Какой будет их судьба? С Верочкой последний раз общался полгода назад. Чичу, Вадима с Кириллом видел вчера. А остальные?
– Жора, а что с остальными? Живы?
– Много будешь знать, скоро состаришься, — ушел Жорик от ответа.
– Сколько нас осталось?
– Одиннадцать. Не парься. Только два балбеса убрались. Могли бы жить и жить. Запишем в несчастный случай, брак на производстве. Лоханулся я. Нельзя отпускать в таком состоянии.
Уф-ффф... полегчало.
За два года погибли двое. Жорик и стоявший за ним кровожадности не проявляли. За будущее можно не волноваться. Оно оставалось в таком же непроглядном тумане, как у всех граждан страны. Что можно загадать в июне девяносто пятого? Только одного: чтоб коммунисты не пришли к власти через год.
– Расслабься. Даже если придут, не заметишь. Ничего не изменится.
– Откуда знаешь?
– Приехали. Выходи.
Жорик опять ушел от ответов.
