8 апреля 1996г.
понедельник
11–00

Утром разглядывал карту Парижа и факс со списком документов, которые следует доставить до вечера в турконтору на третьем этаже гостиницы «Пекин» . Вылет в Шарль де Голль десятого апреля, вид на башню гарантирован (адрес «Hôtel du Paradis» прилагается), обратный вылет двенадцатого апреля либо двадцать шестого на выбор.

Две недели тратить не мог, но что такое день в Париже? День прилета, день отлета не считаются.

Нашел на карте Эйфелеву башню, Елисейские поля, Лувр. Поелозил с линейкой: центр где? Отель нашел шестью сантиметрами выше туристических аттракционов, сбоку от Монмартра. Примерно как в Москве Сретенка напротив цирка на Цветном. Надо брать! Париж с детства родной город номер два. После уроков ходил на «Трех мужчин и младенца», «Откройте, полиция» и прочие синема.

Отправил курьера на Маяковку, занялся справками по Нефтеволжску.

Эге! Перед тем как французы отжали Эльзас в девятнадцатом, немцы переместили тамошний керосинный завод со всем оборудованием в Померанию, поближе к Польше. Так надежнее, казалось немцам. Оказалось, что казалось: через 30 лет завод отправился дальше на восток, в деревню Масловка при нефтекачалках Поволжья. Репарация.

Решение разумное. Зачем нефть гонять по Волге баржами, если можно на месте добычи производить бензин с солярой и заправлять трактора с грузовиками, дающими стране урожай!

Пригнали в Масловку зеков и пленных немцев. Зеки возвели завод, немцы — жилые дома при нем. Деревню переименовали в поселок Нефтеволжский. Вакансии ИТР заполнили выпускниками столичных ВУЗов, пролетариев набрали из окрестных деревень. Современному производству — быть!

Нефтеволжский нефтеперерабатывающий завод в шестидесятые перепрофилировали в Нефтеволжский химкобинат, номенклатура расширилась до сотни позиций. Гудел НВХК как улей до девяносто первого года, в котором случилась вольная для нефтедобытчиков. Разрешили продавать добытое любому желающему и дороже закупочных цен НВХК. Комбинат вошел в пике. Повышение стоимости сырья привело к росту отпускных цен. Покупатели — неизбежные геморрой и мигрень продавца — исчезли. Появились мы, новые хозяева.

Первым делом, как принято в Проме, устроили делейринг с даунсайзингом: сократили замдиректоров, то есть уволили семь важных на районном уровне мужчин, семь знойных секретарш и семь персональных водителей. Персональные «Волги» продали, транспортный цех перепрофилировали в автомастерскую на хозрасчете. Бухгалтерию с дюжиной тетушек заменил финансовый департамент из трех мальчиков с дипломом о высшем образовании. Заводскую столовую закрыли, избавившись от полусотни персонала: директор столовой с двумя заместителями, мясник с нормировщицей и кладовщиком, повара с поварятами и посудомойками без счету. Освободившийся пищеблок сдали нефтеволжской азербайджанской диаспоре по схеме «Металлснаба»: кормить работников НВХК от пуза в счет арендных платежей. Каждый работник комбината получил пластиковую карту, позволявшую обожраться пять раз в неделю за бесплатно.

Тут Проме повезло. Германское оборудование пятьдесят лет назад выгружали на полустанке у сраной деревушки. Теперь комбинат занимал три гектара в центре второго города области сразу за вокзалом. Необъятный банкетный зал вечером, он же заводская столовая днем, приносил арендаторам космическую прибыль.

Второй пункт сокращения расходов — склад готовой продукции как таковой.

Прома перешла на контрактные поставки: аванс сегодня, через месяц сливаем из баков финального цикла в цистерны заказчика. Склад, скопище амбаров в центре города, оказался не нужен. На курорте в Турции племянник нефтеволжского мэра задружился с кунаками инвесторов, вложившихся в банкетный зал. Теперь хотели вложиться в девелопмент. Замаячили миллионы на замену оборудования столетней давности, дважды перевозимого. Осталось обсудить детали.

К поездке в Париж готов!