В дороге крутил головой, отмечал изменения

В дороге крутил головой, отмечал изменения с прошлой поездки по Рублевско-Успенскому шоссе. Катили мимо трехметровых заборов из профнастила. Деревенскую идиллию, как два года назад, я не наблюдал.

По приезду уткнулись в кирпичный забор высотой в стандартные три метра вдоль участка, необъятного, как песня о Родине. «Почти гектар» – бросил Жорик. Перехватив мой удивленный взгляд, пояснил, что Чича с Карабасом зашли в местный колхоз, пару важных селян подогрели, прочим козу показали* и взяли в аренду на девяносто девять лет полсотни крестьянских наделов.

– Возле МКАД такой фокус не канает, а тут легко. В общем так, Ромыч. Тусовка своеобразная, десяток наших, залетные бандосы для антуража и поблядюшки. Легенда: ты начинающий кинопродюсер. Хотя там уже есть один прямиком из Лос-Анджелеса. Выступай с Кириллом на пару, от телок отбоя не будет. Прежде чем хватать за жопу, осмотрись. Вдруг её персональный бабуин рядом трется.

– Какой режиссер? Какие телки? Какой бабуин?

– Эм-м. М-да. Слишком много вопросов задаешь, на киношника не тянешь. Будешь музыкальным продюсером, ищешь певицу с данными.

– Чего?

– Не сцы! Смотри надменно и цеди «брит-поп*», «парклайф*» и «суперсоник»*. Телки сами придумают, почему надо дать.

Оставив машину сбоку наискось, на единственном свободном пятачке, отправились к дому мимо «джипов», «мерседесов» и «бмв».

Холл с парой диванов и десятком кресел, встретил пустотой. Сбоку за стенкой грохотала музыка. Ага, две девицы с подносами: бокалы с шампанским и шотики с водкой. 

Жорик скомандовал: «Как бухнешь, дуй в зал. Телки сами набросятся. Их десятки. Пиночет дело знает! Молодчик! Увидимся завтра.»

Подтолкнул к девчонке с подносом и отправился куда-то вбок.

Я махнул водки, закусил огурчиком, повторил, проникся, воодушевился, прошел в темный зал и застыл.

Музон качал, народ роился: двигалась в танце, сидели, лежали, валялись, обнималась на всех плоскостях. 

«Хм!» – я воодушевился, переместился на два шага в сторону и осмотрел присутствующих.

Одеты стильно. Ведут себя странно. Музыка, нанизанная на пулеметный ритм, заставляла терять рассудок. Краткие темы повторялись сотни раз и размягчали сознание. Утаскивали разум в далекий бред.

Присутсвие пребывало в поисках кайфа. Исключение составляли два паренька в кожаных джинсах. К ним подходили, совали доллары, получали микроскопические свертки. Я всмотрелся в лица пареньков... эге, это же пэтэушники, которых видел два раза в жизни – в вагоне и клубе. Рассмотрев ребят, поразился.

По части внешнего вида продавцы кайфа давали сто очков любому. Как и год назад, каждый был Ален Делон. Туфли сверкали лаком. Одежда струилась шелком. На поясных ремнях болтались мобильные телефоны. В довершение на обоих навешано по килограмму золота. Толстые цепи на худых шеях, браслеты на запястьях, перстни на пальцах. Во, дела! В клубе на них столько золота не было.

Хм. Я тоже одет неплохо, но без шика. И «Сименс» смотрелся бледно на фоне пэтэушных «Моторол». В довершение прочих несправедливостей вокруг ребят увивались две роскошные девицы. Мои ровесницы или старше, в обтягивающих шортиках и маечках. Сисяндры выпирали арбузами и, казалось, вот-вот переломят осиные талии.

Меня пробила волна зависти к пэтэушникам. Я чуть передвинулся в сторону, чтобы рассмотреть девиц получше. Не получилось. Меня тронули за плечо.