22 июня 1995г.
четверг
15–00

В дороге крутил головой. Катили мимо трехметровых заборов из профнастила. Никакой загородной идиллии.

По приезду уткнулись в кирпичный забор вдоль участка, необъятного, как песня о Родине. «Почти гектар» — уточнил Жорик. Пояснил, что Чича с Карабасом зашли в местный колхоз, пару важных селян подогрели, прочим козу показали и взяли в аренду на девяносто девять лет полсотни крестьянских наделов.

– Возле МКАД такой фокус не канает, а тут легко. В общем так, Ромыч. Тусовка своеобразная: немного наших, десяток бандосов и блядей без счета. Легенда: ты кинопродюсер. Там уже есть один из Лос-Анджелеса. Выступайте на пару, от телок отбоя не будет. Прежде чем хватать кого за жопу, осмотрись. Вдруг её персональный бабуин рядом трется.

– Какой режиссер? Какие телки? Какой бабуин?

– Эм-м. Слишком много вопросов задаешь, на киношника не тянешь. Будешь музыкальным продюсером, ищешь певицу с данными.

– Чего?

– Не сцы! Смотри надменно и цеди «брит-поп», «парклайф» и «суперсоник». Телки сами придумают, почему надо дать.

Припарковались сбоку наискосок, на единственном свободном пятачке. Отправились к дому мимо «джипов», «мерседесов» и «бмв».

Диван и кресла в холле занимали мужчины с низкими стаканами в руках. За стеной грохотала музыка. У входа стояли хостесс с подносами: бокалы с шампанским, шотики с водкой, стаканы с... я понюхал, с хорошим виски

Жорик скомандовал: «Как бухнешь, дуй в зал. Тёлки сами набросятся. Их десятки. Пиночет дело знает! Увидимся!».

Подтолкнул к подносам, исчез.

Я махнул вискарик, повторил, проникся, воодушевился, шагнул в темный зал размером как школьный класс, застыл.

Музон качал, народ роился. Двигались в танце, сидели, лежали, валялись, обнимались на всех плоскостях.

Я воодушевился, переместился вбок, осмотрел присутствующих.

Одеты стильно. Двигаются странно.

Исключение составляли два эстета. К ним подходили, совали купюры,  получали пакетики. Я всмотрелся... эге, это же пэтэушники, которых видел два раза в жизни — в вагоне и клубе. Всмотревшись, поразился.

По части внешнего вида давали сто очков любому. Каждый был Ален Делон. Туфли сверкали лаком. Одежда струилась шелком. На поясных ремнях болтались мобильные телефоны. На каждом навешано по килограмму золота. Толстые цепи на худых шеях, браслеты на запястьях, перстни на пальцах. Во, дела!

Хм. Я тоже одет неплохо, но без шика. И «Сименс» смотрелся бледно на фоне пэтэушных «Моторол». В довершение прочих несправедливостей вокруг ребят увивались две роскошные девицы. Мои ровесницы или старше, в обтягивающих шортиках и маечках. Сисяндры выпирали арбузами и, казалось, вот-вот переломят осиные талии.

Меня пробила волна зависти к пэтэушникам. Я чуть передвинулся, чтобы рассмотреть девиц получше. Не получилось. Меня тронули за плечо.