Люди исчезли.

Пока крутил головой, негодовал, в пустом коридоре появился, возник из ниоткуда некто, в блестящем красно-черно-золотом камзоле с кружевным воротником, на ногах полосатые галифе и женские туфли с пряжками. А может, не так. Меня корежило и ломало, как тюбик зубной пасты после десятого обещания «сегодня точно куплю новую». Не до разглядываний, на весь мир плевать.

– Не все потеряно, друг мой.

Знакомый голос... где его слышал? Вспомнил! Этот мягкий баритон привел сюда и объявил, что здесь комната страданий. Голос прав. А я дурак.

– Следуй за мной.

Я встал и поплелся за красно-черно-золотой спиной.

Прошли холодным белым коридором до конца, поднялись по темной лестнице и оказались у небольшой железной двери.

Незнакомец потянул ручку, открыл дверь и пустил меня вперед. Я вышел на улицу, на узкую деревенскую улочку. Сделал шаг. За спиной раздался стук закрываемой двери. Я оглянулся. Дверь. Обычная закрытая дверь.

Хм.

Перенес интерес на улочку с одноэтажными серыми домиками, похожими на сакли, виденные в детских книжках про Хаджи-Мурата. Горы отсутствовали. Была равнина из пологих холмиков, уставленных домишками, насколько хватало глаз, в геометрическом порядке. Домики располагались вдоль линий – параллельных и перпендикулярных – тянущихся к горизонтам. Потрясающая картина, как в кошмарном сне перед сдачей экзамена по черчению. По улицам бродили люди, причем – я присмотрелся – не бродили, а целенаправленно перемещались в едином направлении. Похоже, там  объявили сбор и… Что дальше – додумывать не стал. 

Протопал улочкой шагов двадцать, постоял...  Вернулся обратно... Одолевало, взрывало изнутри желание вернуться к девчонке в комнату. Через какую дверь привели сюда? Зацепки и подсказки в голову не лезли. Все двери казались одинаковыми. Я толкнул первую попавшуюся. Заперта. Толкнул вторую. Третью... дверь распахнулась. Из темного нутра навстречу вылетел кулак в челюсть. Я упал.

Похоже, потерял сознание.

Похоже, стал чьим-то рабом. Когда очнулся, шею сдавливал ошейник, руки звякали кандалами. 

– Вот и встретились, – хохотнуло рядом.

Я повернул голову и увидел Антона. Узнал по бронежилету и облупленному носу. Из-за его спины выглядывала Вера.

Э-эээ?

Ээээ!!!

Я похлопал глазами, шмыгнул разбитым носом... сказать что-либо связное не получилось. Попытался выдавить: «Привет!», но без результата. Вытолкнул сквозь опухшие губы два зуба и закашлялся.

Вера и Антон, старые знакомые, почти родные человечки, наблюдали за набором моих шевелений, обозначавших попытку встать, с подлым интересом. Что-то им не нравилось. Вера прямо так и заключила:

– Совсем плохой. Ничего не получим. Зачем нам этот геморрой?

– Не сцы, подруга. Не таких мартышек сдавали, – возразил Антон.

–  Как скажешь, – согласилась девчонка и скомандовала: – Чего разлегся, дуся? Встать!

Каких мартышек они сдавали и почему подруге не надо сцать, я сообразить не смог. Бросил силы на исполнение команды. Не хотел еще раз получить в пятак.

Кое-как приподнялся на колени, потом на ноги, прислонился к стене хижины. Насколько смог заметить в полумраке, Антон вешал на Веру бронежилет. В голове прояснилось, в гудевший череп проникло: «Значит, девчонка оказалась не промах. От жажды не померла. Митяю в руки не далась. С Антоном тусуется, студентов в рабство получает. Как? Антон божился, что клал на женский пол с прибором. Что-то тут не складно.»

Звякнув цепями, я сделал шаг от стены к выходу, встал вполоборота. Свет от распахнутой двери не лупил по глазам, получилось наблюдать за Антоном и Верой в подробностях.

Оказалось, в их союзе Вера была безусловным лидером. Она тихим голосом отдавала приказы. Антон, как послушный песик, заряжал пистолеты, обвешивался гранатами, доставал с полки ручной пулемет, шнуровал Верины ботинки. Оба тщательно и основательно готовились к боевым действиям, как Арнольд Шварценеггер в мутном боевике из видеосалона. В самом конце приготовлений Антон по указке Веры прицепил к моему ошейнику поводок и подтолкнул к двери. Я вышел на улицу и остановился, щурясь на яркий свет. Мысль, как вернуться назад, к девчонке, уже не волновала.

Перемена статуса – из вольного Ромки в безымянного раба – вызывала другие побуждения.

Интересовали местность, в которой оказался, и граждане, ее населявшие. Также пытался оценить возможные источники опасности. Получив на шею ошейник, я поумнел и стал рассудительней. Если бы с самого начала был таким…

Перевел взгляд на  шагавших мимо граждан разнообразной наружности, от современников Ромула до наших дней. Меня дернули за ошейник и мы вместе с толпой отправились в направлении недалекого холма. Насколько мог судить, все местное население двигалось туда. Через полчаса ходьбы оказалось, что за холмом тянулись к горизонту две гряды, разделенные долиной, шириной как футбольное поле «Лужников»‎, но длиной в километры. 

Я перевел взгляд на шагавших рядом граждан. Часть прохожих была вооружена до зубов: автоматы, винтовки, пистолеты, ручные пулеметы, гранатометы. Другая, приблизительно три четверти, была безоружна и вид имела несчастный. Собственно, ни один человек не будет счастлив, имея на шее ошейник, а на руках наручники или кандалы. Да, большинству местных было не сладко, а значит я в своем несчастии не одинок.