Хорошо лежать сытым и задумчивым, как Индиана Джонс в конце фильма. Забыв несчастья и напасти, размышлять на досуге: «Что дальше? Какое приключение потом?»
Я вспомнил голос, приведший сюда. Это место страданий? Ха-ха-ха! Я годы готов страдать на этом диване, лишь бы фрукты не кончались, ванна пенилась и девчонка улыбалась иногда. Если другой сюрприз припрятан – не возражаю. Рассмотрю по мере поступления. Заслужил, отмаялся.
Погасив отрыжку, задумался.
Что за место? Почему и зачем?
Начал пересобирать воспоминания. Вагон. Пески. Танкисты. Граната. Мысль о спасении, заставившая брести непонятно куда. Мужики на джипе. Если верить Антону, везли в карьер ворочать камни. Не довезли. Джип взорвали. Я стал вольным, пусть и связанным. Везло со страшной силой, но везение не ценил. Потом перетер веревки и уснул. Наутро обуяла жажда деятельности. Я клокотал энергией и поперся неизвестно куда. С подобным прежде не сталкивался. Сколько помнил себя, был сомневающимся неврастеником, разумным трусом, но в тот момент обратился в бесстрашного идиота. Точно. Меня посетила уверенность олигофрена. Способность думать, анализировать и предвидеть – труха и пыль против решения: «Делаю так!»
Как такое возможно?
Я всю жизнь комплексовал по любому поводу. Я боялся, мучился и страдал, сомневался в себе, ни во что не верил и во всем был не уверен, но случилось странное. Кто-то переключил рубильник, и в череп подали постоянное напряжение вместо переменного. Я помнил момент, когда встал, посмотрел налево, направо, вперед, назад и, ничуть не колеблясь, решил: «Туда!» Это стало возможным под влиянием извне. Внешняя сила мигнула из-за горизонта проблеском то ли водоема, то ли еще чего непонятного, эфемерного, как закатный бриз в Гонолулу, где я никогда не был. Но, черт побери, я поперся в ту Гонолулу. Я забрел в пески, где в очередной раз потерял силы и разум, приготовился расстаться с жизнью. Что помешало?
Вспомнил. Рыжая тетка, которой я понравился…, то есть, которой понадобились мои штаны. Еще помешал я сам, увеличенный в сотни раз. Все произошедшее до той поры можно криво и неубедительно объяснить, но это... Этого быть не могло, потому что не могло быть никогда. Галлюцинация, башня съехала.
Я погладил себя по голове. Признаков ментальных разрушений не обнаружил, вернулся к воспоминаниям.
Какие выводы? Никаких, кроме того, что три раза чуть не сдох от жажды и усталости, десять раз напугался до смерти и один раз чуть не окочурился от отчаяния и обиды, когда в клетке оказался. Вот самые сильные чувства. И после такого заявляют: «Вот место твоих страданий».
Ха! Нечего сказать. Я готов страдать подобным образом сколь угодно, лишь бы не бродить самоуверенным поленом по пустыне.
Так?
Так!
