Рев мотора встревожил

Рев мотора

Рев мотора встревожил и взбодрил. Юркнул ящеркой на вершину, наблюдал как танк катит прочь. На башне сидели четыре голых женщины и трое мужчин. На моторном отсеке лежали четыре тела.

Танк уехал. Я спустился к вагону.

«Эта штука привезла сюда. Её взорвали. Назад дороги нет!» – подумал я и долбанул ногой по буксе.

Кто-то заскулил в покореженной конструкции.

– Эй, – позвал я.

– Чего? – всхлипнуло в ответ. Голос тонкий, девичий.

– Выходи.

Я на всякий случай сделал шаг назад. Боялся всего и всех. Кто плакал в подорванном вагоне? Танкистский прихвостень? Обезумевший пассажир?  Дух святой?

Ответом высунулась соседка в поездке, вернее, её голова, прохныкавшая:

– Ты откуда?

– Э-эээ. Вместе ехали. Давай, иди сюда.

Девчонка отрицательно помотала головой, так и не показываясь полностью. Похоже, голая.

– Одежда есть?

– Нет.

 

Я снял рубашку, кинул в вагон. Там отшуршавшись проблеяло:

– А они-и-и... где-е-ее…

–  Уехали.

– Точно?

– Можешь посмотреть.

Девчонка, всхлипывая и шебуршась, высунулась из вагона.

Я подал руку. Она спрыгнула на песок, прислонилась спиной к вагону и, поджав ноги, зарыдала в полный голос. По лицу потекли слезы с черными от туши следами.

Что с ней делать? Что делать с собой? Как отвести взгляд от белых ляжек?

Я огляделся.

– Тц-цццц! Тишина! – скомандовал я.

Девчонка заткнулась. Стало проще соображать, выстраивать мысли в логические цепочки и делать выводы, но чего-то не хватало. Чего?

– Как тебя зовут? – спросил я девчонку.

– Вера.

Точно! Нужно поставить цель и поверить в неё.

– Вот что, – постановил я. – Пойдем за танком. Здесь сдохнем от жажды. Там должна быть вода. Хочешь пить?

– Угу.

– Ты хочешь пить. Я хочу пить. Идем туда, где будут люди с водой. И не такие козлы, как эти. Пошли.

– Ни-куда-а я не-не пой-ду, – проикала Вера.

– Чего?

– Ни-ни-и-ку-да...

– Ну и оставайся здесь. Уламывать не буду, – действительно, не мог я уламывать девчонок. Особенно таких: хнычущих, податливых, негативных.