Я отправился в сторону клубящейся пыли.

Через полчаса мои силы кончились, ходьба превратилась в агонию. Ноги вязли в песке по щиколотку. Их переставление по усилиям равнялось подъему по лестнице. На пятидесятом этаже нижние конечности превратились в мозоли — правую и левую.

Куда иду? Зачем? За чем? Что ждет за далекой чертой там за горизонтом...

Примерно на семидесятом этаже я повалился на песок:

– Амба!

– Эй, ты что? Вставай, — потянула за руку Вера. Ага. Пошла за мной. Молодец! Но зачем она мне?

– Отстань.

– Ты же сам говорил, там вода. Там нас спасут.

– Заткнись. Нет сил базарить. Проваливай.

Вера определенно мешала расслабиться и забыться. Я махнул рукой и заехал в животик. Ответный град шлепков помассировал лицо и грудную клетку.

Шлепки освежили, заставили встать... исполнить шаг, второй, третий.

– Давай, — подбадривала Вера, поддерживала за руку, упираясь мелкой сиськой в мой локоть. — Идем.

Приятно, когда сопровождают, добрые слова шепчут, намекают. Но если нет сил... Я рухнул на песок.

– Болван! — пнула меня Вера и зашагала прочь.

«Да, я — болван! Но зато лежу и не страдаю», — пронеслось в голове.

Я перевернулся на спину. Ничего надо мной не изменилось. Красное небо, коричневые тучки и неподвижный кристалл в вышине. Захотелось пить. В горле пересохло, запершило. По пищеводу прокатился вал огня. Боже мой, как неприятно подыхать от жажды.