Бежевая машина в клубах розовой пыли мчалась к вагону. Пассажиры бежали навстречу.
Когда расстояние сократилось до полусотни метров, машина встала... Из дула выскочил и пропал оранжевый снопик. Раздался грохот. Вагон повалился с бархана.
Бежавшие остановились. Отследили, как валится вагон, и бросились прочь.
Не получилось.
Пулеметная очередь поверх голов заставила всех упасть.
Что потом?
В танке звякнуло, лязгнуло. Распахнулся люк на башне. Оттуда вылез чумазый дядька.
На голове пожарная каска. Мускулистый торс обтянут куском серой материи, скрепленной бляхами на поясе и на плечах. Обувью был гибрид лаптей и сандалий сорок последнего размера. За спиной автомат, стволом вверх.
Дядька спрыгнул с танка, дошел до лежащих, голосом поднял и жестикуляцией расставил, деля на половины – мужскую и женскую. Из танка выскочили еще двое.
Один, повыше и пошире, показался начальником. Его светло-желтый хитон отличался от линялых тряпок сослуживцев. В осанке, в ленивых движениях сквозили командирские спокойствие и уверенность. Другой танкист, чумазый и ободранный, показался механиком-водителем. Потирая ветошью руки, обошел машину, попинал траки, палец сунул под топливные баки, подошел к своим.
Встали в ряд, здоровые, мощные, надутые мышцами. Непонятно, как смачные здоровяки умещались внутри машины.
Командир встал перед упитанной блондинкой, третьей в строю.
Блондинка скукожилась. Командир провел ладонью по ее щеке, хлопнул по плечу и резким движением сверху вниз разорвал блузку. Блондинка взвизгнула. Строй мужиков поломался. Дядька выскочил и рухнул, сраженный очередью из автомата. Стрелял вылезший первым: из автомата от пуза, эффектно, эффективно, как ковбой, если бы у ковбоев были автоматы. Построенные с криками-визгами бросились врассыпную.
