13-29 декабря 1993г.
Реорганизация пошла на пользу. Недельный оборот дорос до цифры, полгода назад считавшейся фантастикой – сто тысяч долларов.
Посмотрели на график поставок, прикинули складские запасы. Хватит до восьмого марта. Особенно много водки «Попофф». Я только-только собрался поехать в институт на семинар по микропроцессорам, как Жорик остановил: «Стоять! Куда?!! На складе армагеддон, тысяча ящиков сраной водки, девать некуда! Надо решать!»
Резонное замечание, что с водкой обделался не кто иной, как закупивший фуру адского пойла Жорик, не прокатило. Последовал совет стрелки не переводить, а решать проблему совместно и позитивно. Не ошибается тот, кто ничего не делает, то есть лодырь и балбес. А тот, кто ошибается и потом исправляет ошибки, тот молодец. И только молодцы имеют возможность заработать кучу денег. Ошибку Жорик объяснил фильмом «Назад в Будущее». Был в Польше, смотрел модное кино, обращая внимание на тренды. Не отследил жирный намек, что Лоррейн – конченый алкоголик и поэтому лакает натуральный денатурат! Он не искусствовед.
Резонно! Искусствоведы водкой не торгуют.
Я предложил проверенный способ – скинуть цену в три раза. Авось, кто поведется. Жорик указал, что главное правило бизнеса: неполученная прибыль есть понесенные убытки. Если не можем впарить водку по правильной цене, значит торговлей нам заниматься противопоказано.
Мой ответ был кратким и ясным: за полтора бакса не продать «Попофф» даже в розницу, не то что оптом. Ни один клиент, покупавший водку, не вернулся. Дешевле вылить денатурат в канализацию. Жорик хмыкнул, вызвал Машу, озадачил:
– Душа моя! Есть работа срочная креативная. Надо разместить рекламу вот такими огромными буквами: «Легендарная американская водка «Попофф» в Москве!» . Сбоку присобачь картинку с небоскребами. Эх-же вот-же… Вспомнил, в чем дело! Когда заказывал, на постер повелся. Цветастый, зараза! Так вот, Маша. Денег на рекламу не жалей. Размещай при обязательном условии, что выйдет до двадцать пятого декабря.
Как только Маша ушла, я заявил:
– Реклама бодяге не поможет.
– Не каркай, – ухмыльнулся Жорка. – Готов на «Торус» замазать? И надо продажную цену поднять. Пусть теперь «Попофф» три доллара стоит. Скидка в двадцать пять процентов при покупке от двадцати ящиков. Э-эээ... лучше от тридцати. Вопросы есть?
– Да, есть, – вдруг опомнился я. – «Торус» кому принадлежит? Ты говорил, что дали покататься. Когда отдавать?
– Лет через пять, не раньше.
– Как это? А хозяин?
– А чего хозяин? Хозяин варежки шьет на зоне, прошения о помиловании пишет. Помнишь риелтора, который Серёге квартиру впаривал?
– Помню.
– Уехал на пятерик.
– С твоей подачи?
– А то, – Жорик ухмыльнулся. – Наглый и беспринципный оказался. Так нельзя. Либо ты наглый, но с принципами, либо беспринципный и скромный. Должны быть тормоза! А этот совсем отмороженный. Пять тысяч получил, как договаривались. Потом десятку захотел. Таких надо учить. Ты не парься. Через него семь квартир прошло по схематозу. Шесть вернулись хозяевам, а седьмая зависла. Серьезные люди въехали. Темная история и нам копаться резона нет. А риелтору повезло. Мог в деревянный костюмчик нарядиться, но отделался пятаком и «Торусом».
– А с нашей квартирой что? Мы за нее не платим.
– С какой квартирой? В которой живешь? Все нормально. Робик тебе сорокет торчит. Сидит на жопе ровно, без денег, без машины и без паспорта. На его джипе Чича рассекает, а паспорт в дело пущен.
– Какое дело?
– Забыл? Забрали паспорт и Путчисту передали. Робик теперь директор в конторах, через которые Путчист обнал мутит. По поводу квартиры не парься. Она давно не его.
– Наша что ли?
– И не наша, наглеть не надо. Я же говорю, если нет принципов – веди себя культурно, не высовывайся. Когда спросят по всей строгости, отвечай, что квартира ничья. Возникла неопределенность, серая зона, которой ты со всем уважением к закону пользовался и коммунальные платежи оплачивал.
– А Роберт может квартиру вернуть?
– Не может. Квартира оформлена на папу, который в уголовном розыске. Изъять в пользу государства нельзя, пока там прописаны прочие граждане, не преступные. Робик очень даже прописан, но торчит тебе сорокет, поэтому живи там, пока арендатор думает, как расплатиться... За все приходится платить, как ни банально. Досталась Робику от рождения халява, пожил с кайфом двадцать лет, ничего не понял. Пришло время платить по счетам. Дачу у него тоже отобрали. Переехал Робка с бабкой куда-то в однушку в Зюзино. Зато в институт ездить недалеко, полчаса на рогатом
– Дачу отобрали? Как? За что?
– Робка мусорских подключил, а те с Чичей порешали вопрос. Дача стала Чичиной по всем понятиям. Я рассказывал, ты должен помнить. Отец кинул через болт службу, сослуживцев и Родину. А таких нигде не любят. За ренегатов никто не впишется, ни менты, ни бандосы. В общем, расплатился Роб за папика и в зюзинской пыли обдумывает, что значит по-латыни «сик транзит глория мунди».
Во дела! Хозяин «Торуса» на зоне варежки шьет. Роберт в Зюзино познает, что значит «все обосрано и просрано»…
В кабинет просочилась Маша, показала модуль в четверть газетного листа, доложила, что рекламные места под Новый год распроданы, но есть знакомый рекламщик Вова Коршунов, который может разместить что угодно и где угодно, вот прейскурант.
Рекламный бюджет в две тысячи долларов я внес в графу «убытки».
