26 июня 1993 года
суббота
9-00
Жора разбудил щелобаном по лбу. Я отправился в ванную, удивляясь, кому нужен подъем в девять утра субботы. Потом замастырил завтрак из десятка бутербродов и яичницы-восьмиглазуньи, половину умял. Другую половину оставил Жорику.
Тот, развалившись в кресле и разместив на пузе телефон, названивал Кирюшам, Гешам и прочим, имена которых высматривал в новом блокноте. Как только я пытался включить телевизор, делал страшные глаза, требуя тишины.
Я послонялся по комнатам и нашел занятие: включил компьютер, поводил мышкой туда-сюда, покликал в иконки и обнаружил игру «Сапер».
В двенадцатом часу, когда победная тактика более-менее сложилась, Жорик скомандовал:
– Едем!
На улице, дожевывая на ходу бутерброд, Жорик промычал, что неделя будет напряженная, хватит расслабляться и вообще… Что именно «вообще», я не понял. Жорик промурчал «Хрмм-пшмлм нкнкнкм-клбсмм», и, проглотив последний кусок, проартикулировал: «Хорошо пошло. Никогда не экономь на колбасе». Икнул и добавил: «А лучшая колбаса — грамотно зажаренный шмат говядины».
Я не возражал.
Мы спешили к ближайшей станции метро. Машины у нас не было. Ясных перспектив, как заработать денег — тоже. Вообще ничего не было, кроме пригоршни долларов в Жоркином кармане. И с теми пришлось расстаться в обменном пункте, чтобы купить жетоны на метро.
Мы спустились на платформу и поехали на «Третьяковскую». Поднялись наверх и минут пять топали до переулка, носившего название Калязинский. Конечной точкой оказался ресторан с вывеской «Теремъ» над входной дверью. Я подумал, что Жорик шутит.
Отнюдь.
Оглядевшись, Жорик уверенно шагнул внутрь. Я тоже покрутил головой, подражая. Местечко казалось глухим — пустой переулок с рядами купеческих домиков в два этажа, которым не хватало вывесок: «Цирульный мастер Пьер и Константин» и «Милости просим». Даже засомневался, что нахожусь в историческом центре Москвы. Ни дать ни взять — натуральный Старгород со стороны деревни Чмаровка. Шагнул за Жорой, не представляя, что можно делать в ресторане с Жоркиной мелочью.
Жорик окинул взглядом помещение, дождался, пока я подойду поближе, и сунул под нос циферблат часов:
– Секи, студент. От дверей до дверей — тридцать минут. Удобно.
Я пропустил замечание мимо. Считывал марку часов. Эге, «Ориент» с хозяина «бымера». Красивые, мне б такие. А полчаса пути в один конец — это много. Ни к чему таскаться на обед, теряя час на туда-обратно.
Внутреннее пространство ресторана пребывало в мшистом состоянии, как и внешнее. Полутемный зал, столов на двадцать. Справа у стены подиум. Ага... сцена, колонки, прожектор. Хм... За сценой угадывалась барная стойка, подсвеченная световым панно «Хайнекен».
Никого в зале, лишь две персоны, моя и Жоры.
Жора вертел головой и чертил биссектрисы, решая геометрическую задачу. Ни дать ни взять: рисовал медианы с хордами и умножал периметры на синусы с косинусами. В итоге ткнул пальцем в стол:
– Здесь.
Я пожал плечами, прихватил со стойки меню и присел за указанный столик. Подвигал стулом, подстраиваясь под тусклый свет, погрузился в изучение списка кушаний.
«Однако! Ну и цены», — заключил я, вылитый Киса Воробьянинов, ознакомившийся с правым столбцом меню ресторана «Прага».
Севший напротив Жора крутил головой по-прежнему. Переводил взгляд на входную дверь, на дверь за барной стойкой, на окна, сцену...
– Здравствуйте, — девичий голос сбоку заставил меня вздрогнуть, а Жорика отвлечься от планиметрии с тригонометрией.
– Два пива, самого дорогого, — заказал он официантке, подкравшейся со стороны бара.
Девушка в униформе — белый верх, черный низ — зажгла свечку на столе, отошла, вернулась с двумя полными кружками, ушла к барной стойке, щелчком включила радио... кажется, «М-Радио», прогундевшее: «какие у нее были глаза»… там же, за барной стойкой, мелькнула тень бармена… кто-то за спиной прошелся по залу, где-то рядом засмеялись…
Определенно, место оказалось оживленней, чем казалось. Полегчало. После трех глотков я перестал беспокоиться, что судя по обменному курсу 1050 рублей за доллар, у Жорика денег хватало на полторы кружки импортного пива.
