июль 1995г.
Жоркин кабинет располагался напротив моего. Я регулярно наблюдал косолапых дедов в пинжаках и галстуках, похожих на Виктора Степановича. Это красные директора из провинции обнаруживали миноритария с деньгами в Москве и приезжали познакомиться. Более того, Жорик звал провинциалов скататься в Белокаменную за наш счет. Прибытию каждого радовался безмерно, душил в объятиях: «Рад видеть, старина! Где пропадал? Как дела?». Дарил безделушки в виде чернильной ручки «Паркер» или наручных часов «Тиссо», таскал по ресторанам на Тверской, волочил в модный клуб «Night Flight».
Костя знакомился с бухгалтерией предприятия, Сева наводил справки. По итогам писали докладную записку. Краткую «Не обнаружена возможность определить бенефициаров и степень противодействия», либо совсем краткую «Санация невозможна». Иногда писали развернутую записку с приложениями «Имеет смысл. Приложения 1, 2, 3, 4, 5...».
После изучения приложений, имеющих смысл, Жорик давал отмашку. Я вылетал с Карабасом и сотней тысяч долларов в шести конвертах. После сауны с обслугой, согласной на всё, перемещались в гранд-ресторан.
Я по секрету информировал директора, что правительство взяло курс на приватизацию советской индустрии, частному капиталу развязаны руки. Мы согласно государевых думок создали холдинг и планируем сотрудничать с его предприятием. Палить деньги на выкуп акций имеем средства и возможности, но зачем? Деньги пойдут на карман Елкину с рыжим прохвостом. Имеет смысл воспользоваться схемой, нами отработанной, а именно: деньги вложить в развитие завода и увеличение прибылей. Через год, если Геннадий Андреевич скинет Елкина, будем чисты. Сейчас имеет смысл подстроиться под обстоятельства и заводить под себя. Потом видно будет, как поступать: то ли народу возвращать завод по закону, то ли оставлять у себя по закону. Все зависит от того, каким окажется через год закон. Давайте подстрахуемся.
Доставал из портфеля бумаги, зачитывал: «Доступные рынку акции стоят девятьсот сорок тысяч пятьсот восемьдесят два доллара тридцать восемь центов по курсу ЦБ на вчера. Это двадцать два процента– пакет, с которым нет ни голоса, ни веса. Остальные семьдесят восемь – в собственности трудового коллектива».
Откладывал бумагу в сторону, наклонялся к директору и понизив голос на полтона, как учил Жорик, продолжал:
– Поступим так: зарегистрируем на нас троих – меня, Георгия и вас – ЗАО с равными долями. Задача нашей стороны – влить девятьсот сорок одну тысячу долларов в уставной капитал ЗАО и, апропо, оформить на вас двухкомнатную квартиру в Москве. Ваша задача – передать новому ЗАО активы предприятия по балансовой стоимости. Последующую прибыль будем делить сами, чужих не подпустим. Чужаки пусть акции прежнего ОАО выкупают. Схему знаем, не первый день работаем, комар носа не подточит. Тут шесть конвертов, этот ваш. Остальные пять – губернатору, мэру и лампасам для прикрытия схемы. От вас нужно решение, одно из двух.
После короткой паузы загибал пальцы:
– Первое. Берете все конверты и отвечаете за все будущие проблемы. Второе. Берете свой конверт, остальные проблемы решаем мы. Вас не торопим, думайте. Конверты оставляем. Через неделю обсудим, как жить дальше. Мы вам доверяем! Этот конверт ваш, остальные – на усмотрение. Можете вернуть через неделю.
Таким речам учил Жорик. Он же научил ответам, что бояться не надо. Зарегистрируем ЗАО с таким же названием, как и его предприятие. Есть ОАО «Красноземскхим», зарегистрированное в Красноземске? Нарисуем ЗАО «Красноземскхим», зарегистрированное в Элисте. Разница в месте регистрации и одной букве названия, а результат налицо: заводу на развитие прибывает от нас чемодан американских денег, директору – московская квартира прямо сейчас и много жирных прибылей потом.
На прочие вопросы я не отвечал. Пожимал плечами по Жориной указке: деталями не занимаюсь, мое дело – стратегическое развитие бизнеса, а для прочего существуют крепкие хозяйственники, которым делегирую полномочия. Например, мой визави, крепче такого на Руси не сыскать.
Директор оставался наедине с думками. Что он знал про нас? Дурачки нарисовались, хапнули пару акций, в Москву свозили, блядей показали, денег сулят. Подвох есть, но в чем?
Красдир-волчара тужился понять, как могли напакостить свой в доску Георгий Альбертович и молокосос Роман Викторович.
«Хе-хе, – посмеивался директор. – Щенок, а уже президент холдинга. Такой салага не проведет. Потребую для начала трехкомнатную квартиру в центре Москвы и долю в пятьдесят один процент будущей конторы. А там видно будет, с Георгием договоримся...»
Это становилось началом конца. За неделю Жора по Севиным наводкам успевал смотаться в Генпрокуратуру, точнее в кафе в Столешниковом, чтобы поиметь беседу с неприметной тетушкой, через день-два в ресторан на Октябрьской площади, чтобы пообщаться с пузатым дядькой. Кафешки у Политехнического музея и на Маросейке окучивались в один день. Поджарые мужчины артикулировали четко, суммы обозначали без прелюдий.
Регистрировалось ЗАО, на баланс которого переводилось заводское имущество. Цены советских времен, когда «Жигули» стоили пять тысяч рублей, сейчас на две бутылки пива не хватит. Отнятые Чичей квартиры в «Ватрушке» не переводились. Вадик прописывал там бомжей, согласно документам многодетных... потом бомжей выписывали, детишек оставляли, мутились фокусы с БТИ, хата поступала в собственность к директору. Через полгода-год выяснялось, что поступала во временную собственность. Суд выносил постановление: детишек выписывать нельзя. Пусть живут!
Постановление выносилось, как только завод переходил в собственность Закрытого акционерного общества с тремя акционерами – я, Жора и директор. Через пару дней большинством голосов – два против одного – в учредительные документы ЗАО вносились поправки. Директора, владевшего мажоритарным пакетом акций, мы не спрашивали. Надо читать уставные документы, где черным по белому в разделе «Порядок внесения изменений и дополнений в устав» написано:
- Общие положения: Изменения и дополнения в настоящий устав могут быть внесены только по решению общего собрания участников (акционеров) компании.
- Кворум и голосование: Для принятия решения о внесении изменений в устав требуется присутствие кворума (не менее двух третей акционеров) и квалифицированное большинство голосов (не менее двух третей голосов от общего числа голосов).
- Регистрация изменений: Принятые изменения подлежат государственной регистрации в установленном законодательством порядке.
Всем плевать сколько у тебя акций. Надо считать голоса, и два голоса против одного всегда решают!
Директорское счастье кончалось. Директор превращался в жалкого просителя, сновавшего по лобби «Промы Холдинга» в ожидании, когда соизволит принять Георгий Альбертович.
Соизволения не дожидался. На завод выезжала совместная бригада Чичиных бойцов и дядек финансового департамента, нареченные Жориком «тонтон-макутами».
Первым делом они встречались с юристом предприятия, ранее получившим от нас конверт с наличкой за одобрение уставных документов ЗАО. По-доброму советовали уволиться и на глаза не попадаться. Нам продажные юристы не нужны.
